В рубрике о любимых модельерах сегодня — не модельер. Филип Трейси не шьёт платьев: он делает шляпы. Но именно он лучше многих кутюрье понимает, что такое вещь-жест — и почему головной убор способен изменить не только образ, но и осанку, походку, взгляд. Для меня рассказ о нём — это рассказ о мастере, у которого я мечтала бы учиться. В ноябре 2014 года в центре Москвы, в старинной усадьбе проходила выставка этого потрясающего шляпника. На тот момент я уже во всю делала и продавала фетровые трилби. Для меня головные уборы были всего лишь дополнением к одежде и моё отношение к ремеслу было довольно простым. Оно заключалось в подборе качественной фтровой основы и клея, тщательной затяжке на болванке, серьёзному отношению к лентам и фурнитуре, максимально смелыми решениями были подкладка из костюмной ткани или лента для отделки связанная на спицах. Это было ровно до момента, как я попала в дом Черткова. Выставка изменила моё отношение не только к шляпам, но и к моде в целом. То, что форма изделия может относиться к телу человека лишь косвенно, спорить с механикой движения, с логикой шляпного дела и при этом быть вполне носибельной потрясает меня до сих пор

ШЛЯПА КАК СКУЛЬПТУРА

Что делает Трейси с формой — нужно видеть. Парусный корабль на голове Изабеллы Блоу. Птица, взлетающая с макушки. Розовый телефон на голове Леди Гаги в 2010-м — шляпа, которую потом выставили у мадам Тюссо. Золотой убор Мадонны на Супербоуле-2012. Его шляпы работали в коллекциях Маккуина для Givenchy и на скачках в Аскоте, в фильмах о Гарри Поттере — и на королевской свадьбе 2011 года, где он сделал тридцать семь шляп для гостей. Одна из них, «крендель» принцессы Беатрис, стала мемом планетарного масштаба — а потом ушла на благотворительном аукционе за сто тридцать тысяч долларов. Мем, который накормил детей: очень в духе Трейси.
Он не делает шляп для того, чтобы прикрыть голову. Он делает объект, который меняет человека: в шляпе Трейси невозможно сутулиться, суетиться, быть незаметным. Любой шляпник знает, как это работает: форма над головой держит спину лучше корсета. Сам он формулирует это просто: шляпы — это эмоция; мне нравятся шляпы, от которых сердце бьётся чаще.

ПОЧЕМУ ОН В ЭТОЙ РУБРИКЕ

Потому что головной убор — самая честная вещь в гардеробе: его нельзя носить между прочим. Надевая шляпу, человек соглашается на роль — и Трейси всю жизнь делает роли, а не аксессуары. Мне это близко буквально — я делаю шляпы сама. Цилиндр «I Believe in Music» с лентами — не про «прикрыть голову», а про то, как сцена продолжается в городе. Шапка из рафии, которую я вяжу сейчас, — тоже жест: зимняя форма из летнего материала, солнце тропической пальмы на голове в московском сентябре. А форм у меня гораздо больше, чем две, — но об этом в следующий раз.