Нажимая на кнопку "заказать в своём размере", вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности
мастер wearable art
Рик Оуэнс: человек, который одевает тьму
Продолжаем рубрику о любимых модельерах — из карнавала Готье в элегантный сумрак
После Готье — резкая смена света. Если французский enfant terrible делал моду карнавалом, то герой этой среды выключил в зале свет и доказал, что тьма может быть элегантной. Рик Оуэнс — американец, который построил в Париже целую империю сумрака: одежда, мебель, книги, показы-перформансы. И всё это — из точки, где никакой моды не было вовсе.
ВОСЕМЬ ЛЕТ В ТЕНИ
Оуэнс родился в 1961 году в Портервилле — консервативном калифорнийском городке, где самым ярким событием была воскресная служба. Два года художественной школы Otis, которую он бросил, курсы кроя и муляжа в техникуме — а дальше самая странная школа в истории высокой моды: годы работы в швейной индустрии Лос-Анджелеса, где он кроил подделки под дизайнерские вещи. Пока мода училась по журналам, Оуэнс учился разбирать чужие лекала до винтика — и понял конструкцию так, как понимает её реставратор, а не студент.
В 1994-м он запустил собственную марку — из магазина на Голливудском бульваре. Восемь лет он шил и продавал без единого показа, без прессы, без недель моды. Первый подиум случился только в 2002-м: показ Sparrows на Нью-Йоркской неделе моды, поддержанный американским Vogue. В тот же год — премия CFDA для новых имён. А в 2003-м Оуэнс уехал в Париж — и больше не вернулся: сегодня его штаб живёт в пятиэтажном особняке, где когда-то располагались офисы президента Миттерана. Неплохо для человека из Портервилла.
GLUNGE: ГЛАМУР ПЛЮС ГРАНЖ
Стиль Оуэнса называют словом glunge — гламур, сросшийся с гранжем. Драпировки, стекающие по телу, как воск. Косой крой, унаследованный от великих модельеров тридцатых. Кожа — мятая, живая, ношеная с первого дня. И палитра, за которую его обожают и дразнят: чёрный, молочный и фирменный оттенок, который он сам зовёт «пылью». Вещи Оуэнса выглядят как одежда после конца света — но скроены с точностью кутюра. Руина и броня одновременно.
Рядом с ним всю дорогу — Мишель Лами: жена, муза, соавтор и самый узнаваемый персонаж его мира, женщина с чёрными пальцами и золотыми зубами. Они встретились ещё в Лос-Анджелесе, и без неё империя сумрака была бы другой: Лами ведёт мебельное направление — с 2005 года Оуэнс делает ещё и мебель, брутальные объекты из мрамора, бронзы и фанеры, которые выставляются в галереях как скульптура.
ПОКАЗ КАК ПЕРФОРМАНС
Оуэнс — из тех, кто понимает: показ — это высказывание, а не каталог. Весной 2014-го вместо моделей по его подиуму прошли сорок танцовщиц американских студенческих степ-команд — настоящие спортсменки, с настоящими телами и яростной хореографией, гримасами вместо подиумных лиц. Мода снова увидела то, что когда-то показывал Готье: красота не обязана быть стандартной. Она обязана быть живой. За эти годы у Оуэнса были башни из человеческих тел, показы у Пале-де-Токио с отсылками к русскому конструктивизму — и ни одного скучного сезона.
При этом сумрачный радикал оказался самым носибельным из радикалов: его кроссовки и ботинки стали городской классикой, коллаборации — от Birkenstock до Converse — расходятся мгновенно, а в 2017-м CFDA вручил ему премию за жизненные достижения. Тьма отлично продаётся, если она честно скроена.
ПОЧЕМУ ОН В ЭТОЙ РУБРИКЕ
Оуэнс дорог мне тем же, чем и Готье, — только с другой стороны спектра. Он не рисует красивые вещи, он строит мир: с собственной палитрой, собственной музой, собственной мебелью и собственным понятием о красоте, в которое пускают всех, кто готов его разделить. Его вещи — артефакты этого мира, вышедшие в город. А ещё он лучший ответ всем, кто думает, что в моду поздно, если тебе не двадцать и ты не из Парижа: свой первый показ Оуэнс сделал в сорок. Восемь лет тишины — и целая эпоха после..
Продолжение рубрики — в следующую среду: Вивьен Вествуд, королева панка, которой мы уже обязаны возвращением корсета
12 августа 2026
Показ Rick Owens осень/зима 2013